В разделе: Архив газеты "Бульвар Гордона" Об издании Авторы Подписка
ОТЦЫ И ДЕДЫ

Внук Сталина, сын Василия Сталина, российский театральный режиссер Александр БУРДОНСКИЙ: «Мачеха, дочь маршала Тимошенко, била нас смертным боем, даже плеткой, Наде, сестре, губу нижнюю оторвала. Ее, девочку шести-семи лет, ногами в сапогах избивала и почки отбила»

Дмитрий ГОРДОН. «Бульвар Гордона»
24 мая в Москве на 76-м году жизни Александр Бурдонский скончался. Завершаем публикацию интервью, которое Дмитрий Гордон взял у Александра Васильевича в 2013 году. Часть III.

(Продолжение.
Начало в № 23, № 24)

«Нас и не кормить могли по неделе — мы, два голодных детеныша, зубами немытую свеклу чистили и ели»

— Во время войны и Яков, старший сын Сталина, и Василий, ваш отец, на фронт пошли...

— Иначе и быть не могло.

— Яков, как известно, в плен попал и трагически там погиб, а Василия судьба хранила... Он храбрым был летчиком?

— Я многих его однополчан знал, и абсолютно все говорили: «Васька был смелый». Рисковать, правда, ему не разрешали...



Иосиф Сталин с сыном Василием и дочерью Светланой, 1935 год

Иосиф Сталин с сыном Василием и дочерью Светланой, 1935 год


— Вам он немножко безбашенным не казался?

— Ну, безусловно, но был бы я принцем, тоже, наверное, вел бы себя безбашенно...

— А может, наоборот...

— ...сплошные театры строил бы...(Улыбается).

— Пьянки, загулы у него постоянно случались?

— Это в войну началось... Безудержно... А потом болезнью стало. Помню, на даче случай: мы там гуляли, на территории играли, а отец к подъезду шел. У нас ручной грач был — мы его с перебитым крылом нашли, вылечили, и он домашним стал, и вот эта птица к отцу подлетела. Боже мой, как он закричал! Видно, белая горячка у него началась, но мы-то этого не понимали... Лишь много лет спустя осознали, как-то с Капитолиной разговорившись...

Он, конечно, болен был, и тяжело, но окружение это пристрастие поддерживало, потому что, когда отец пьянствовал, с него что-то получить можно было...

— Управляемый... Вы в этом состоянии часто его видели?



Младший сын вождя Василий, близкий сталинский соратник Андрей Жданов, дочь Сталина Светлана, Иосиф Виссарионович и его старший сын Яков на ближней даче, 1936 год

Младший сын вождя Василий, близкий сталинский соратник Андрей Жданов, дочь Сталина Светлана, Иосиф Виссарионович и его старший сын Яков на ближней даче, 1936 год


— Ну, не очень... Все-таки мы как бы на своей половине жили, а он на своей... Не часто, но видел...

— Отец иногда какую-то ласку по отношению к вам проявлял, погладить, поцеловать мог?

— Да, и даже фотографии есть, где он меня, маленького, на закорках таскает, тетешкает. Когда я подрос, все это пореже происходило, но мог.

— Бил часто?

— Нет. Помню, как он меня отлупил, когда с мамой я встретился, и потом мы в Германии какое-то время с Екатериной Тимошенко жили, и я из окна вылез. Там невысокий такой второй этаж был... К счастью, на большой куст упал и ничего особенного со мной не случилось — ну поцарапался где-то, но когда отец приехал и Екатерина ему об этом сказала, он пощечину мне влепил... Впрочем, это, видимо, беспокойство какое-то выплеснулось...

— Профилактика...

— Беспокойство! — оно выражалось вот так, понимаете?

— Екатерина Тимошенко, дочь бывшего наркома обороны, по вашему собственному признанию, била вас с сестрой смертным боем, даже плеткой...

— Била, Наде даже губу нижнюю ото­рвала — пришлось залечивать.

— Это правда, что вашей сестре мачеха почки отбила?

— Да! Ну, она ее ногами в сапогах избивала, а много ли девочке шести-семи лет надо? Надя тоненькая была, хрупкая...

— Откуда же в молодой женщине жестокость такая?

— Думаю, что это, ну как сказать... Помните у датского карикатуриста Бидструпа комикс «Круг замкнулся»? Министр на зама накричал, зам — на пома, пом — на секретаря, а последнему в этой цепочке, нижнему по иерархии, зло сорвать не на ком, так он собаку ногой пнул, а та в свою очередь министра за зад схватила. Думаю, так отношение отца к Екатерине проявлялось.

— Бил он ее сильно?



Василий Сталин, 1947 год. В 26 лет он был уже генерал-лейтенантом авиации

Василий Сталин, 1947 год. В 26 лет он был уже генерал-лейтенантом авиации


— Да.

— На ваших глазах?

— Ну, не на моих. Второй этаж представьте: тут наша, допустим, комната, затем холл, а дальше их апартаменты, но все же слышно...

— Слушайте, если мачеха такое вытворяла: сестру ногами в сапогах била, плеткой охаживала — почему вы к отцу не пошли, не пожаловались?

— Боялись, наверное. Сейчас я чего-то наврать вам могу, но думаю, все же боялись. Нас-то и не кормить могли по неделе...

— Что же вы ели?

— Ой, у нас там Исаевна была, повариха старенькая, — она манную кашу тайком принесла, но Екатерина об этом узнала и тут же ее уволила. Мы, два голодных детеныша, на втором этаже сидели и однажды увидели, как из погреба на саночках к кухне картошку, морковку, свеклу везут. На ключ нас не запирали, поэтому ночью оделись...

— ...голодные...

— ...в этот погреб пошли и в подолы ночных рубашек всего, что под руки попалось, набрали... Мы даже не видели, что берем, только писк слышали — там крысы, видимо, бегали, и вот добычу эту принесли... Ножа у нас не было, так мы зубами немытую свеклу чистили и ели — такое тоже было.



Зек Василий Васильев перед выходом из Владимирской тюрьмы, 1961 год. Последний снимок Василия Сталина

Зек Василий Васильев перед выходом из Владимирской тюрьмы, 1961 год. Последний снимок Василия Сталина


— Тимошенко вас что же, со свету сживала?

— Это, очевидно, наказание было за что-то...

— Но, извините, детей не кормить...

— Милый, в чужой «котелок» не заглянешь.

— Остальные мачехи по отношению к вам нормально себя вели?

— Капитолина? Она неплохой человек, нормальная баба была, сама тяжелую жизнь прошедшая, детство голодное...

«Когда отца из Владимирской тюрьмы в Москву перевезли и в Кремль доставили,
Хрущев обнимал его, плакал и сокрушался: «Что они с тобой сделали?»

— Когда после смерти отца с Екатериной Тимошенко вы встретились и сутки напролет с ней проговорили, о детских обидах своих напомнили?

— Нет. Она спрашивала: «Саша, ну ведь правда, я хорошей была мачехой?». Я: «Конечно», а сам в глаза ей смотрю, но она моих, так сказать, излучений, сигналов, которые ей посылал, не поняла. Ну зачем? У нее же больная совершенно дочка была, сын-наркоман... (Ее дочь Светлана имела психические отклонения, базедовой болезнью страдала, позднее не­дееспособной была признана, а сын Василий под действием наркотиков в 19 лет застрелился. — Д. Г.).

— Больная девочка — это сводная сестра, дочь Тимошенко от вашего отца?

— Кто знает, от него или нет, но вроде как от отца — так считается...

— Я вас цитирую: «Маме отец говорил: у меня только два выхода — пуля или стакан, ведь я жив, пока мой отец жив»...

— Да, да.



Василий с детьми от первого брака с Галиной Бурдонской Александром и Надеждой

Василий с детьми от первого брака с Галиной Бурдонской Александром и Надеждой


— Вы когда-нибудь о Сталине с ним говорили?

— После того, как его выпустили. В тюрьме во Владимире, где я у него бывал, люди плотно, как на партсобрании, сидели, поэтому разговоры там лишь чисто светские могли вестись, а вот когда он вышел, разговаривали.

— Василий Иосифович любил отца?

— Да, конечно!

— Что именно о нем он говорил?

— Мучился из-за того, что его убрали.

— Убили...

— Да, и что люди, которые это сделали, скорбь изображали, а сами радовались — от этой лжи он страдал. Кстати, когда отца из Владимира в Москву перевезли и в Кремль доставили, Хрущев обнимал его, плакал и сокрушался: «Что они с тобой сделали?», так что театра времен Нерона и Сенеки там много было.

— В каких условиях Василий Иосифович во Владимире сидел?

— В таких же, как все, — единственное, в его камере деревянный пол сделали, потому что, видимо, сильные боли у него уже начались. Отца ведь потому выпустили, что у него облитерирующий эндартериит прогрессировал — понимаете, что это такое? Ноги отмирают, гангрена идет...

— Сколько всего он сидел?

— В политической тюрьме Владимирской почти семь лет, еще год в Лефортово...

— И все это время в четырех стенах закрыт был, даже не в колонии находился... Зачем же его там держали, зачем это нужно было?

— Думаю, они просто не знали, что с ним делать.



Василий Сталин со второй супругой Екатериной Тимошенко на церемонии прощания с отцом. Москва, Колонный зал Дома союзов, 6 марта 1953 года

Василий Сталин со второй супругой Екатериной Тимошенко на церемонии прощания с отцом. Москва, Колонный зал Дома союзов, 6 марта 1953 года


— То есть пускай сам умирает...

— Выпустить боялись, тем более страна все время какими-то слухами полнилась... Интересовались им все — и сын короля американской прессы Херст-младший, который в Советский Союз приезжал, и Китай, развенчание Сталина не поддержавший, естественно. Отовсюду вопросы шли: где он, что он? Конечно, такого человека выпустить, а тем более «железную маску» с него снять нельзя было.

— Как заключенные к нему относились?

— Очень хорошо — об этом там до сих пор легенды, по-моему, ходят. Отец им тележки какие-то делал, на которых еду возили, но и унижение пережил страшное. Я этого не видел, но Надя рассказывала, как однажды во Владимир раньше меня приехала, и ее в кабинет провели. Там на стене портрет Сталина висел, а под ним отец в ватнике сидел — еще и конвоир, когда привел, прикладом в спину его подтолкнул.

— В каком театре это увидишь?

— В нашем. Россия разве не театр? Мы ее так и называем...

— Во Владимир неоднократно вы приезжали?

— Да, несколько раз...



Василий с третьей женой Капитолиной Васильевой — чемпионкой СССР по плаванию, 1950 год. «Нормальная баба была, сама тяжелую жизнь прошедшая, детство голодное»

Василий с третьей женой Капитолиной Васильевой — чемпионкой СССР по плаванию, 1950 год. «Нормальная баба была, сама тяжелую жизнь прошедшая, детство голодное»


— И прямо в тюрьму приходили?

— Во Владимире тетка маминой приятельницы жила (она учительствовала — в ее семье все литературу или английский язык, по-моему, преподавали) — вот у них мы и останавливались. Она на свидания с отцом меня провожала (ой, как ее звали? — Лида, по-моему), а как это было? Вот убей, не помню...

— Василий Иосифович, когда видел вас, плакал?

— Нет, он вообще не слезливый был человек.

— После тюрьмы вы часто с ним виделись?

— Ну как часто? Отец всего-то ничего на свободе побыл. Он, когда из тюрьмы в 61-м году вышел, к нам приехал. Остаться хотел, мама, естественно: «Нет!», но ему тут же звание вернули и пенсию генеральскую, трехкомнатную квартиру в Москве на Комсомольском проспекте и дачу в Жуковке выделили, обеды кремлевские — обеспечили полностью.

— Вот даже как...



Сын Василия Сталина от второго брака — Василий Васильевич — употреблял наркотики и в состоянии клинической депрессии покончил с собой

Сын Василия Сталина от второго брака — Василий Васильевич — употреблял наркотики и в состоянии клинической депрессии покончил с собой



Дочь Василия Сталина и Екатерины Тимошенко Светлана страдала психическими отклонениями, получила инвалидность

Дочь Василия Сталина и Екатерины Тимошенко Светлана страдала психическими отклонениями, получила инвалидность


— Я довольно долгое время — он меня просил — со складов Кремля мебель ему возил, которая раньше у него на даче и в особняке стояла, но там мебель из адъютантских осталась, потому что все приличное уже разошлось... Ну, не­важно... Отец на это время в санаторий в Кисловодск с сестрой моей уехал, и потом, когда вернулся, тоже был с ней, с Надей. Он еще в клинике Вишневского лежал, а после того, как с машиной японского или какого-то посла столкнулся, снова арестован был и в Казань сослан.

Все это меньше года заняло — выход на свободу, Кисловодск, клиника Вишневского, новая отсидка, но в тюрьме его держать нельзя было — он умирал, поэтому на выбор пять городов ему предложили. Он Казань назвал, потому что там летные полки были.

Мы с Надей и Капитолиной, когда его хоронили, туда прилетели. В однокомнатной квартире гроб на двух табуретках стоял, Капитолина на полу ампулы от уколов увидела и поднять их пыталась, а небезызвестная Маша Нузберг (по некоторым сведениям платная осведомительница КГБ, которая познакомилась с Василием Сталиным, когда тот в больнице лежал, и за ним в Казань последовала, где на оформлении брака настояла. — Д. Г.) ногой их давила.



Александр Бурдонский с сестрой Надей, 1949 год

Александр Бурдонский с сестрой Надей, 1949 год


— Странная медсестра, да...

— Хирург Вишневский (генерал-полковник медицинской службы, с 1948 года директор института хирургии имени Александра Васильевича Вишневского, его отца. — Д. Г.) Светлану предупреждал, что это стукачка и, вообще, она у них не в штате, но это не мое дело, я обстоятельств не знаю...

«Когда с отцом прощались, меня очень сильно черные синяки на руках его поразили, ссадины. С похорон сестра в Москву седая вернулась...»

— Отца тоже убили, как думаете?

— Конечно, не без этого, и вот мы приехали, цветов купить не могли — мороз стоял, хотя это март был. Странно, но у них с мамой жизни в два числа уложились: отец 24 марта родился, и 19 марта умер, а мама наоборот: 19 июля родилась и 24-го в том же месяце умерла. Ну, неважно...



Василий Сталин с дочерью Надеждой, 1955 год

Василий Сталин с дочерью Надеждой, 1955 год


Проститься с отцом много народу собралось, большой двор людьми был запружен, потому что «Голос Америки» сразу же сообщение о смерти его передал... Мы-то как узнали? Тоже совершенно случайно. Нам позвонили, трубку Надя взяла, и ей сказали: «Умер отец. Похороны тогда-то и тогда-то». Рыдания, паника... Что делать, мы не знали и решили к двоюродной сестре ехать. Выскочили, такси пой­мали... Только отъехали, шофер повернулся: «Слышали, Вася Сталин умер?», но я о другом...

На похоронах многие мужики в гражданских пальто были, но когда к гробу подходили, полы распахивали, а там — летная форма: это я хорошо запомнил, и потом меня очень сильные синяки на руках отца поразили, ссадины. Знаете, так лицо оцарапано бывает, если человек ничком упал, но поди знай, почему такие синяки были — аж черные. Мы и с Капитолиной это потом обсуждали: «Странно... Кто-то за руки его, что ли, держал?».

— Вы на похоронах плакали?



Дочь Иосифа Сталина и Надежды Аллилуевой Светлана до эмиграции носила фамилию матери

Дочь Иосифа Сталина и Надежды Аллилуевой Светлана до эмиграции носила фамилию матери


— Я нет, а сестра в Москву седая вернулась... Потом эта седина отошла, но меня потрясло, что она черный платок сняла, а волосы под ним белые оказались.



В 1970 году Светлана Аллилуева вышла замуж за американского архитектора Уильяма Питерса, это был ее пятый брак, опять неудачный, после развода через три года она сохранила свое имя Лана Питерс. Скончалась в США в доме престарелых города Ричланд в 2011 году

В 1970 году Светлана Аллилуева вышла замуж за американского архитектора Уильяма Питерса, это был ее пятый брак, опять неудачный, после развода через три года она сохранила свое имя Лана Питерс. Скончалась в США в доме престарелых города Ричланд в 2011 году


— Это в 20-то лет. Почему?

— Нервы. Она отца очень любила (я-то о себе, грешном, сказать этого не могу). Любила, жалела, хотя я жалел тоже — в известной степени, ограниченной...

— Василия Сталина в Казани похоронили?

— Могила его там была, но Светлана, тетка моя, еще когда в Москве жила, хлопотала, чтобы его на Новодевичьем кладбище рядом с матерью — Надеждой Аллилуевой перезахоронили. Ей отказали. Моя сестра Надя письма писала, и я их подписывал — тоже безрезультатно. Нашей семье отказали, а дочкам Нузберг разрешили.

— То есть их мать к вашему отцу подхоронили?



Дети Светланы Аллилуевой: Екатерина от второго брака с членом-корреспондентом Юрием Ждановым и Иосиф — от первого брака с юристом Григорием Морозовым. Екатерина Юрьевна Жданова — вулканолог, проживает на Камчатке, а Иосиф Григорьевич Аллилуев — российский кардиолог

Дети Светланы Аллилуевой: Екатерина от второго брака с членом-корреспондентом Юрием Ждановым и Иосиф — от первого брака с юристом Григорием Морозовым. Екатерина Юрьевна Жданова — вулканолог, проживает на Камчатке, а Иосиф Григорьевич Аллилуев — российский кардиолог


— Это его к ней подхоронили (в 2002 году, на Троекуровском кладбище. — Д. Г.), поэтому, когда меня спрашивают, бывал ли я там и почему на могилу не хожу, отвечаю, что со своим отцом в Казани простился, душа его в этом городе отлетела, и проводили его в последний путь там. Мы с Надей на тех похоронах были, а что здесь лежит, я не знаю (дочь Марии Нузберг Татьяна все втайне от Александра Бурдонского сделала, который о переносе праха от журналистов услышал. — Д. Г.).

— Вы говорите, что отца не любили, хотя жалели, но сейчас его понимаете?


Старший сын Иосифа Сталина Яков Джугашвили был взят немцами в плен в 1941-м, погиб в концлагере

Старший сын Иосифа Сталина Яков Джугашвили был взят немцами в плен в 1941-м, погиб в концлагере


— Конечно, двух мнений быть не может, и все, в том числе детство свое, ему прощаю.

— Фильмы о нем смотрите?

— Ну-у-у... Вот со Стекловым в главной роли — «Мой лучший друг — генерал Василий, сын Иосифа» — практически не мог, а картину «Сын отца народов» посмотреть просто заставили, и я купился на то, что очень хорошо актер Гела Месхи отца играл...



Александр Бурдонский (внизу) с матерью Галиной Александровной (вторая справа), начало 70-х. «Знаете, сколько людей приходит и звонит, которые на самом деле никакие не родственники? Даже человек нашелся, утверждавший, что он сын моей мамы и якобы после того родился, как она от отца ушла, — этот «братец» по телевизору фильм о ней увидел и, видимо, ею пленился»

Александр Бурдонский (внизу) с матерью Галиной Александровной (вторая справа), начало 70-х. «Знаете, сколько людей приходит и звонит, которые на самом деле никакие не родственники? Даже человек нашелся, утверждавший, что он сын моей мамы и якобы после того родился, как она от отца ушла, — этот «братец» по телевизору фильм о ней увидел и, видимо, ею пленился»


— Понравился?

— Понравился, потому что похож на него безумно, даже манерами (он и меня, молодого, напоминает — хороший мальчик!). Отец в его исполнении, может, чересчур Робин Гуд, но похож, а все остальное — такая бодяга, что дальше просто некуда.

«Внебрачные дети Сталина? Да ради Бога, почему нет? В Туруханском крае не в дупло же он это делал, а с кем-то...»

— С тетей, Светланой Аллилуевой, вы общались?

— Конечно.

— Хорошие у вас отношения были?

— Да.

— Светлана Иосифовна, вообще-то, родственников, насколько я знаю, не жаловала...

— Нет, к Наде и ко мне очень хорошо относилась, а когда из Америки вернулась... В общем... Она писала об этом, обо мне... (Во время недолгого возвращения на Родину в 1984 году Светлана Аллилуева была поражена тем, какой головокружительный взлет сделал за 17 лет разлуки этот когда-то «тихий, боязливый мальчик, живший в последнее время с сильно пьющей матерью и начинавшей пить сестрой». — Д. Г.)



Актриса Людмила Чурсина и Александр Бурдонский. «Красивая женщина, талантливая, и с ней разговаривать можно, ведь не все актрисы мозгами отличаются»

Актриса Людмила Чурсина и Александр Бурдонский. «Красивая женщина, талантливая, и с ней разговаривать можно, ведь не все актрисы мозгами отличаются»


— Интересная женщина была?

— Бесспорно — и талантливая, и умная, и, вы знаете, перо у нее очень хорошее.

— Легкое...

— Не в том даже дело — попробую вам объяснить, что я в виду имею. Вот у Марии Осиповны Кнебель, великого режиссера и моего педагога, много книг есть, и когда их читаешь, кажется, будто с ней беседуешь, — вот как она говорила, так и писала. У Светланы это точно так же было, что меня поразило — у нее очень хорошие книжки, особенно мне «Далекая музыка» нравится.

— Братья и сестры в России сегодня у вас есть?

— Практически никого не осталось. Надя умерла, Ося, Светланин сын, умер... Катя, ее дочка, на Дальнем Востоке живет — она вулканолог, после окончания МГУ замуж за коллегу вышла. Они, естественно, не в Москве вулканами занимались, уехали, а потом у ее мужа очень тяжелый рак начался, и он в себя выстрелил. Похоронив его, Катя там жить осталась — она ждановская девочка...

— Дочь Светланы от Юрия Жданова, сына соратника Сталина Андрея Жданова?

— Да. Тут всякие богатства ей оставляли и все такое прочее, но она на этом всем крест поставила. (Екатерина Жданова только один раз за 40 с лишним лет поселок Ключи на Камчатке покинула — в Ростов-на-Дону к отцу, который был ректором Ростовского университета, летала. Живет она отшельницей в ветхом, запущенном доме, ни с кем, кроме своих многочисленных собак, не общается. Когда администрация поселка предложила ей сделать ремонт, никого внутрь не пустила, поэтому халупу подлатали только снаружи. — Д. Г.).

— И что, ни одной родной души не осталось?

— Ну как? Во-первых, у моей сестры дочка есть, у нее тоже дочка — внучатая племянница моя, очень хорошая девочка, умница. Когда три года назад внучка, так скажем, в институт поступала, я ей помочь пытался, кто-то еще плечо подставить вызвался: не захотела, сама! — и поступила. Учится прекрасно, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

— По линии Якова, старшего сына Сталина, дети остались?

— Ну, дочь его Галя умерла, а ее сын с отцом-алжирцем (Хусейном бен Саадом — экспертом ООН. — Д. Г.) живет, больной мальчик. Ну как больной? Мозги прекрасные, математика, физика — все великолепно дается, но он с травмой родился — слепоглухонемой, и Галя своими руками зрение ему вернула, в обычной школе его выучила, институт он окончил. Там свой подвиг был совершен... (По понятным причинам Александр Васильевич своего двоюродного брата упомянуть «забыл» — полковника в отставке Евгения Яковлевича Джугашвили, который в 1996 году возглавил Общество идейных наследников Иосифа Сталина в Грузии, неоднократно в судах в защиту чести и достоинства деда своего выступал и даже его роль в фильме режиссера Абашидзе «Яков, сын Сталина» исполнил. — Д. Г.).

— По слухам, у Сталина и внебрачные дети были — вы в это верите?

— Да ради Бога...

— То есть теоретически такое возможно?

— А почему нет?

— Живой человек...

— В ссылке на Курейке, в Туруханском крае, не в дупло же он это делал, а с кем-то, правда, в одной газете я прочитал, что хорошеньких охранников он любил, но это как-то быстро замяли. Чего в порыве не скажешь... Ко мне как-то, когда я на Тверской жил, человек пришел, который на телевидении здесь работал (Константин Кузаков, зампредседателя Гос­телерадио СССР. — Д. Г.): вот, значит, я сын Сталина. Я ему...

— ...«Чем докажешь?»...

— Нет, я любезен был. «Рад за вас, — сказал. — И что? Я-то тут при чем?». — «Мы каким-то образом общаться должны». — «А зачем? — я спросил. — Я вас не знаю, вы меня тоже, мы, может, совершенно разные люди. У вас свой круг, связанный с работой, у меня свой — ну и слава Богу, зачем нам общаться?». — «И вам совершенно безразлично, что у вас дядя есть?». — «Честно говоря, абсолютно», — кивнул я.

Мне действительно никакого дела до него не было, а потом, знаете, сколько людей приходит и звонит, которые никакие на самом деле не родственники: «Я дочка того...», «Я внучка этого...»? Даже человек нашелся, утверждавший, что он сын моей мамы и якобы после того родился, как она от отца ушла, — этот «братец» по телевизору фильм о ней увидел и, видимо, ею пленился, а наши Аллилуевы уши развесили, поверили.

«Я не хотел, чтобы дети у меня были, и сестре рожать не советовал»

— Детей у вас нет...

— Я не хотел...

— Почему?

— Ну, за объяснениями надо к детству моему отправляться (я и сестре рожать не советовал, но она иначе решила). Я очень тяжелую жизнь прожил, понимаете? Под­робностей не рассказываю, потому что чего обиды свои, которым уже 60 лет, ворошить? — это просто смешно. Нет, я не хотел, чтобы дети у меня были. К счастью, и жена у меня тоже полоумная режиссерша была, литовка (однокурсница Даля Тумалявичуте, которая главным режиссером Молодежного театра в Вильнюсе работала. — Д. Г.) — у нас пепел везде сыпался, мы самозабвенно о каких-то проектах спорили...

— Это правда, что одно время вы на Людмиле Чурсиной были женаты?

— Господь с вами! Я уже много лет с ней работаю — да, но везде почему-то рас­спросами о Чурсиной доканывают: и в Прибалтике, и в Петербурге. Она...

— ...красивая женщина...



С Дмитрием Гордоном. «Я в каком-то переплете истории, в каких-то трагических событиях не только свидетелем оказался, но и участником. Это серьезный отпечаток накладывает и многому учит — в первую очередь порядочным человеком оставаться»

С Дмитрием Гордоном. «Я в каком-то переплете истории, в каких-то трагических событиях не только свидетелем оказался, но и участником. Это серьезный отпечаток накладывает и многому учит — в первую очередь порядочным человеком оставаться»


— ...красивая, талантливая, и с ней разговаривать можно, ведь не все актрисы мозгами отличаютс­я, какие-то вещи понимать способны.

— Свой путь в искусстве под началом Олега Ефремова вы начинали...

— В студии «Современника» на актерском учился, а как только Мария Осиповна Кнебель нас обучать стала, в ГИТИС к ней постучался, ее курс окончил и с тех пор работаю, работаю, работаю.

— Уже много лет вы режиссер Театра сначала Советской Армии, потом Российской...

— ...а до 1951-го — Красной...

— В этот театре прекрасные актеры работали: Нина Сазонова, Людмила Касаткина, Андрей Попов, Федор Чеханков...

— ...Владимир Зельдин до сих пор, слава Богу, на сцену выходит, Людмила Чурсина, Алина Покровская, Мария Голубкина...

— С такими мастерами творить — удо­вольствие?

— Еще бы! — но и им наше сотрудничество большое удовольствие доставляло, они меня очень любили. У меня и в Малом театре спектакль есть, который с Элиной Быстрицкой мы делали, — дружу с ней и очень ее люблю, а она тем же мне отвечает, да и когда из Японии уезжал (я там четырежды ставил), каждый раз все актеры собирались и плакали — таким я тоже могу быть.

— Если сегодня вам вдруг очень хороший сценарий фильма о Сталине предложат, такой, что вас увлечет, за­интересует, деда сыграть согласитесь?

— Нет. Нет!

— Поезд ушел?

— Это какие-то другие люди должны делать — почему я-то, какое к этому отношение имею? Нет, никогда бы не стал, ни за какие деньги.

— Если бы — опять-таки сослагате­ль­ное наклонение! — вам сегодня сказали, что жизнь свою можно по-другому прожить, какую бы выбрали? Ту, что есть?

— Да, знаете... Как человек разумный вы понимаете, что счастье — это секундочки, ну минуты собираются, а я все-таки делом, которое люблю, занимаюсь, оно мне взаимностью отвечает — значит, уже какой-то счастливый билет вытащил. С другой стороны, мы еще с мамой как-то говорили: ну вот родился бы я, а она замужем за Володей Меньшиковым была бы... Не слава меня волнует, поверьте, нет! — но я в каком-то переплете истории, в каких-то трагических событиях не только свидетелем оказался, но и участником. Это серьезный отпечаток накладывает и многому учит — в первую очередь порядочным человеком оставаться. В мои 75 можно уже сказать, что я достаточно порядочный? Нет, и дрался, конечно, и выпивал, может, и хамил кому-то, но все это такие мелочи...

— Последний вопрос: на могилу бабушки Надежды Сергеевны Аллилуевой, на могилу дедушки Иосифа Виссарионовича Сталина вы ходите?

— К Сталину — никогда, он государственный человек, и к нему другие люди ходят и цветы кладут, а к бабушке каждый год по нескольку раз хожу, обязательно... И к Надежде Сергеевне, и к маминым папе с мамой, и к Анне Сергеевне Аллилуевой, которую прекрасно помню... Она чудным человеком была, добрейшим: святая, юродивая — прошу, чтобы вы это оставили. Когда Пастернака единогласно из Союза писателей вытурили, один голос был против.

— Ее?

— Она к тому времени успела уже из тюрьмы выйти, где в одиночке восемь лет ни за что провела...

Ну а еще на Новодевичьем все кумиры мои похоронены: Станиславский, Немирович, Уланова, Бабанова — вся наша театральная школа, весь цвет нашей культуры: как же туда не ходить? Конечно. С цветами всех обхожу...



Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
1000 символов осталось